На главную

примерил трубку на карман Иван Таренов, наркоман. и, пошустрив по закромам, на свет извлёк, давясь, Максима Горького роман и очень древний нариман. алжирец закивал: "charmant!" и обменял дивайс. а в трубке из змеиных жил по всем понятьям кто-то жил, кого боялся весь Алжир, и если б он один. такой магический питон, кому молился тот притон. с чего бы весь район потом глотал валокордин. и вышло так, что весь район, как партизанский батальон, сидел на лавке за бельём. и про себя бранясь, прилипли жители к окну в пятак, куда болтом сверкнув, как подобает пахану, в фуфайке вышел Князь.

прошамкал дворник: "берегись!" присвистнул фраер: "браво, бис!" попрятал цацки нефер: "peace!" сержант сказал: "не смей!" вскричала мать: "не трожь бельё!" вздохнул пахан: "хуё-моё!" когда, сверкая чешуёй, из трубки вырос Змей. бледней луны стоял Иван. он был неправ по всем правам, поскольку зелен был. и вам докажет это всяк: за неприметливость к вещам ему давно пора по щам. ужель из милости к прыщам прощать такой косяк.

Иван Таренов почесал затылок: "ходу с полчаса, а дальше — лесополоса, забор, колючка, часть. а там ракетные войска, они шарахнут из леска". сержант кивнул: "ну что, зека?" "каюк!" — ответил Князь. Иван сказал: "говно вопрос!" и двинул в сторону берёз, а Змей меж тем из трубки рос. и очень быстро рос. и в общем, скоро он достиг такой длины, что даже стих в рулон свернулся и затих меж гильз от папирос. и если точным быть совсем, стал километров эдак семь. ну чуть поменьше. только всем едва ли веселей: заглох Кабан. Рябой замолк. и клюв защёлкнул на замок Кастет. а ведь любому мог наковырять люлей. да что Кастет. ведь даже Князь, что было видно из окна, с братвой за лавкой схоронясь, молчал и ждал спецсил. а Змей, почуяв слабину, подумал: "стариной тряхну!", придвинул жало к пахану и закурить спросил. на миг оставим пахана: ему и так, видать, хана. перенесём вниманье на Ивана, что уже был прямо в части, где велись ученья. значит, завались РК, как всем известно из уроков ОБЖ. есть "Искандер". и "Тополь" есть. и "Точка-У", коль скоро весть о Змее разнеслась на весь военный контингент. Иван спросил: "взлохматим залп?" майор сказал: "о чём базар!" и сам министр приказал приколотить штакет. майор приколотил штакет, блюдя нехитрый этикет. команда в сторону ракет — и поднялись войска. словил два парика Иван. какой Ирак, какой Ливан. ведь "Тополь", доложу я вам, — не пуля у виска.

летит ракета прямо в цель, а Князь — измена на лице ль? — кепарь на лоб, и благо цел, с братвой залег под куст. у Змея прямо между глаз боеголовка взорвалась, снеся сарай и леса часть. сарай был, к счастью, пуст. пахан с братвой, покуда жив, про честь жиганскую забыв, таблетку водкою запив, нарезал по газам. а Змей (а Змею хоть бы хны) дал паровоз такой длины, что долетел он, пацаны, до города Казань. и тут случилось, ребзя, то, чего не видишь в шапито: короче, выдохнул Питон огнищем как факир, сверкнул язык как балисонг, исчез район, пропал лесок и наизнанку, как носок, вдруг вывернулся мир.

всё стало чёрным, как в кино. пойди теперь пойми, где дно. поскольку верх и низ — одно: сплошная пустота. и в пустоте висел Иван, висел Кастет, висел пахан и весь, короче, их шалман, включая и мента. висел сержант, майор и взвод, и сам министр — тот живот держал руками, чтобы тот не лопнул. а питон, не объясняя, что и как, теперь был ростом что червяк, и в трубке, к радости салаг, исчез, махнув хвостом. прошамкал дворник: "во дела!" присвистнул фраер: "видел, а?" очнулся нефер: "что, стрела?" сержант сказал: "была". спросила мать: "а тряпки где?" вздохнул пахан: "в Улан-Уде", и тут в щемящей пустоте возникли два крыла.

архангел вынул три свечи, еще какие-то ключи. "ключи от рая? не лечи." — Иван сказал, дивясь. потом подумал: "а чего? и если все уже того, то, в общем, ну тогда его", — и обменял дивайс.